Всем дальним и ближним...

Автор: Горохов Сергей Александрович

Все статьи на CQHAM.RU
Все статьи категории "Любые темы"

Не так давно очередной бессонной ночью, я, взяв в руки старенький ВЭФ, принялся прочёсывать эфир в поисках чего-нибудь интересного. И вдруг:

- … один, два, три… один, два, три… кто свободен…. Всем дальним и ближним здесь «Гусар» - город Луганск. Все кто свободен, ответьте «Гусару»….

Елы-палы… я чуть с дивана не свалился. Живы динозавры… не все вымерли…

Думаю, будет вполне гуманно предупредить людей, не интересующихся прикладной новейшей историей своей непредсказуемой Родины не читать этот рассказ. Скорее всего, он покажется им неинтересным и нудным.

А обвинят потом во всем меня - автора.

А автор хочет всем только добра и положительных эмоций…

Речь пойдёт о временах отдалённых не столь в смысле календарном, сколь в смысле научно-технического прогресса, моральных и культурных ценностей, а также длины поводка на котором родное государство позволяло гулять своим гражданам. События, о которых здесь будет рассказываться, происходили в конце шестидесятых годов последнего века предыдущего тысячелетия.

Вслушайтесь… звучит то как.

Невольно ощущаешь себя современником Тутанхамона.

Итак – год 1969 от Рождества Христова, которое впрочем, в те времена было почти всем по барабану…

Если точнее сформулировать растекающуюся мысль, то речь пойдет о так называемых - радиохулиганах.

Но для того чтобы сегодняшний читатель мог во всей красе представить себе такое явление как радиохулиган, я должен сначала нарисовать некую схему жизни молодой части нашего общества в те времена:

Ну и что мы тогда имели? В плане развлечения и досуга…

Мы – это юное поколение, первого в мире государства рабочих и крестьян, в котором единой семьёй жили разные народы, сплочённые марксистско-ленинской партией – боевым авангардом советского общества…

Как?

О-о…

Это нам, на всякий случай, внушалось ежедневно… и ведь работает, не забыл… до сих пор.

Нашему поколению было лет по тринадцать-четырнадцать.

В этом благословенном возрасте на смену времени круглосуточных мотаний на велосипедах летом и каскадёрским трюкам с санками зимой, начает приходить время вопросов. Конечно не таких глобальных, как «Что делать?» и «Кто виноват?», а попроще, типа «А почему они так устроены?».

Вернее, как «они» устроены, мы уже представляли достаточно хорошо.

Конечно не из жизненного опыта, а больше понаслышке… ну, в крайнем случае, кто-то мог застукать старшую сестру за примеркой новых трусов и потом озадаченно делиться впечатлениями.

Вопрос был в другом.

За всем «этим» стояла какая-то тайна. Возможно даже самая главная тайна жизни.

Периодическое наморщивание ума, ответов на вопрос не давало.

Дало оно процесс…

В результате начавшегося процесса нас потащило на прекрасное и вечное…

На смену «Вию» пришли «Три мушкетёра» и, конечно же, резко возрос интерес к музыке.

А с музыкой было непросто.

Не было всего того обилия музыкальных источников, которые присутствуют в нашей жизни сегодня. Не имели мы всего этого…

А что же мы имели?

Имели мы с точки зрения сегодняшнего жителя России, не так уж много.

Наверное, главное, чего невозможно представить сегодняшнему читателю - в те времена не было многопрограммного телевидения. Было понятие «телевизор». И этот телевизор показывал одну программу. Она даже не называлась «первой». Это никому и в голову не могло прийти, потому что «второй» не было.

Вершиной развлекательных программ, прямо таки – буйством веселухи, было прогрессивное шоу «Голубой огонёк», в котором вперемежку с Тарапунькой со Штепселем и тогда ещё молодым Райкиным, для вежливо хлопавших передовиков производства, пели «Орэра» и Полад Бюль-Бюль Оглы. «Огонёк» на нас валился примерно раз в месяц, а уж перед праздниками создавались программы «из ряда вон».

Вся страна замирала у своих голубых экранов.

Для особо интересующихся и сообразительных сразу же объявлю, что видеомагнитофонов и кассет с порнухой и боевиками тогда тоже не было. Даже в Японии. Нигде.

Разве что у спецслужб.

Да, честно говоря… и простых, аудиомагнитофонов - тоже было негусто.

Только не забывайте, что я говорю о жизни в российской провинции, в маленьком городке, затерявшемся на «необъятных просторах нашей Родины», о которых вы уже слышали миллион раз.

Незадолго до этого партия и правительство прикинув на логарифмических линейках (калькуляторов тогда тоже не было), количество танков и ракет на душу населения, решило, что наступило-таки время удовлетворить нужды граждан в предметах роскоши, к коим относилось все, что нельзя было съесть и сносить в течении недели. Это называлось – предметы длительного пользования.

И начали на прилавках наших магазинов являться всякие чудеса доселе невиданные – например магнитофоны. Искать адрес завода – изготовителя в паспорте этих апаратов было бесполезно. В лучшем случае, там стояло что-нибудь типа: Челябинск а/я 27. Всё.

Но нам оно и не надо было. Нам нужны были магнитофоны.

Очень круто считалось иметь «Днiпро».

Это была довольно увесистая гробина, размером примерно с современный телевизор, которая при включении, издавала, по тем временам, совершенно потрясный звук. Чтобы представить себе «то» качество звучания, вам нужно найти знакомых бабушек или дедушек, с сохранившимися со времён Хрущёва ламповыми приёмниками и включить их. Будет что-то примерно похожее.

Но ни в какое сравнение по крутизне с «Днипром», не мог идти переносной магнитофон. Может вы думаете, что это что-то типа сегодняшнего плеера?

Ничего подобного.

Это была абсолютно серьёзная конструкция, в которой крутились абсолютно серьёзные кассеты, только маленькие, и она играла на ходу … потому что работала на батарейках.

В смысле… с ней можно было идти по улице… и она в это время играла!!!

Вы себе представляете?

Офигеть можно. Причем работала она на плёнке тип 10.

Хо-хо… вы не знаете что такое плёнка тип 10? Мне вас жаль.

Так вот, чтобы вы знали….

Вся плёнка делится на тип 2 … это та, которая клеится ацетоном, тип 6 – которая клеится лаком для ногтей и тип 10 – которая вообще не рвется,… только если очень постараться.

Наверное, вконец очумевший от такого количества полезной информации читатель, вполне правомочен спросить: «А что, магнитофонная плёнка рвётся?».

На что мы ему дружно ответим: «Да ещё и как!»

И … представьте себе… вы выходите из подъезда, а у вас через плечо висит вот такое чудо… а тут подходят девчонки и…

… Люблю я макароны

Хотя моя невеста их не любит…

Об-писаться можно!

А пел вот это, в то время - не Макаревич, он тогда в школу ходил, а Вадим Мулерман… фа-на-фа-фа-ра-фа… поняли?

А с такими магнитофонами ходили – стиляги.

« Боже, как давно это было…» - спасибо Костя …

Уф!

Дык я об чём?

Да… о радиохулиганах.

Так вот… представьте себе, что в те времена не было ни лазерных дисков, ни «Европы плюс», ни даже «Радио России»… ни- хре-на ни- че-го –не- бы-ло.

Самая крутая музыкальная программа выходила один раз в неделю, на радио «Маяк». Вел её Виктор Татарский – человек с потрясающе-проникновенным голосом.

И называлась она круто:

«Запишите на ваши магнитофоны»….

И начиналась она … ту-ту-ду-ту-ту-ду-ту-ду-ту-туууу

«Ten years after» - для тех, кто не сечёт… Поняли?

А последним номером этой программы, после музыки братских республик и прочей шалупони, Татарский мог запулить, что-нибудь типа Cream, New Wodeweel band, да и Beatles у него бывало проскакивали.

Причём объявлялось всё это соответствующим тому времени образом:

- А сейчас, в исполнении певицы, члена Коммунистической партии Америки, Дженис Джоплин, прозвучит песня протеста, под названием “They have destroyed my house” – «Они разрушили мой дом!»…

Фа-ааааа!!!

- They have destroyed my house… - подпевали мы, плоховато представляя – чего она там поёт. Но кайф был неимоверный. И через полчаса… выскакивая на улицу:

- Ты слышал?

- А ты слышал!

Но впрочем, это уже были гурманские изыски, а вполне нормально было иметь на своём магнитофоне музыку из кинофильма «Песни моря» - румынского шедевра с грохотом прокатившегося по всей стране, да ворованного «Толстого Карлсона».

Но… безвыходных положений не бывает.

Под «крышей» службы быта прямо в центре города была открыта студия звукозаписи.

Может быть, вы слышали, что такое «музыка на костях»?

Это пластинки, изготовленные из старых рентгеновских плёнок. И если эту плёнку посмотреть на свет – можно было увидеть чьи-то, сильно и не очень, переломанные конечности и черепа. Изготавливалась эта пластинка на специальном «резаке», а уж где брали эти резаки – хоть убей, не знаю.

Вполне возможно их к нам забрасывало ЦРУ, дабы подорвать наши моральные устои.

Несколько позже рентгеновские плёнки, сменились более благопристойно выглядящими пластинками из тонкого картона, с фотографиями Высоцкого, Битлз и Ларисы Мондрус.

Естественно эти студии открывались не для того, чтобы сеять среди нашего народа всякую там буржуазную заразу.

Предполагалось, что вспомнивший о мамашином дне рождения шахтёр, придя в эту студию, прямо так и скажет в микрофон:

- Дорогая мамаша! Мы, вместе с моей бригадой, перевыполнившей в этом квартале опережающий план на восемнадцать процентов, бесконечно счастливы, поздравить Вас с очередным наступающим знаменательным праздником – Днем Рождения…

А после этого, зазвучит в исполнении Л.Зыкиной «Течёт река Волга». И старенькая мама, поставив на граммофон эту пластинку, сквозь ужасный треск и скрежет услышит голос родного сына и любимую песню.

И прошибёт её скупая слеза…

Ничего подобного…

Ни разу такого не видел.

Писать себе что-то на эти пластинки, нам было, как бы это сказать – западло.

Но в студиях уже стояли, по тем временам, очень приличные магнитофоны, которые народ так и называл «студийные». И вот тут-то ты мог себе записать, с очень неплохим качеством, всё, что твоя душа пожелает и Высоцкого (с какого-нибудь закрытого концерта) и Тома Джонса и Роллинг Стоунз.

Естественно – человек, работавший в студии, был существом мифическим.

Фамилия его была – Крылов.

Всё.

И всё бы хорошо.

Но было одно «но». Записи в студии денег стоили. А денег у нас не было.

Ну посудите сами, откуда у семиклассника деньги, когда его родители тянут от зарплаты до зарплаты?

Вот. То-то и оно.

Магнитофоны покупать – деньги у них находились, а дать ребёнку десятку, чтобы дитё музыки понаписало – фигушки.

Тут-то на сцене и появляются «любители», как ласково называли их мы, или «радиохулиганы», как обличительно клеймили их правоохранительные органы.

Если взять любой приёмник и уперевшись в левый угол шкалы, естественно на средних волнах, потихонечку крутить верньер, то немедленно ты натыкался на хриплый, простуженный, «небритый» голос:

- Один, два, три. Один, два, три. Для всей шахтинской молодёжи. Для всех, кто меня слышит. Здесь «Прибой». Работает «Прибой». Да-а… в эфире радиостанция «Прибой». Один, два, три… Людочка с Южной и Наташка с Красина. Для всех красавиц города Шахты работает «Прибой». Для всех дальних и ближних…

После этого раздавался грохот, напоминавший обвал кухонной полки с кастрюлями, но это всего-навсего «любитель» клал на стол свой микрофон. Затем, там включался магнитофон и в эфир неслось «Эти глаза напротив – калейдоскоп огней…».

Людочка и Наташка писали кипятком, а мы… на халяву наслаждались музыкой.

Зачастую качество записи и передачи было даже достаточно удовлетворительным для того, чтобы юный слушатель мог что-либо записать себе, но эти гады, зная о нуждах населения, периодически подтормаживали кассету пальцем.

Писать такое было противно, и тогда мы их ругали…

Но всё равно слушали.

Естественно, их эфирная деятельность сводилась не только к верчению музыки для Наташек и Людок.

Периодически, они принимались проверять качество своих передатчиков, и выглядело это примерно так:

- Один, два, три… всем дальним (ближние тут игнорировались), на частоте «Гиря» - город Шахты. Все дальние, кто слышит «Гирю» ответьте. Проверка связи.

«Гиря» умолкала и выключалась, видимо надеясь, что сейчас ему ответит если не станция Северный Полюс -18, то уж, по крайней мере, Париж или Пекин.

Однако передатчики у всех были слабенькие и радиус их действия не превышал, как правило, пятнадцати километров. Но врали все друг другу напропалую и включившийся на этой частоте корреспондент обычно называл населённый пункт отстоящий от нашего города километров на пятьдесят.

- Один, два, три… «Гиря» здесь «Молоток» - Ростов-на-Дону. Как слышимость?

И вот тут, начиналось для нас совершенно непостижимое…

- «Молоток», здесь «Гиря», слышимость отличная. Принимаю на пять-девять-пять… пятёрочки чистые, девяточка чуть-чуть завышена. Сто семнадцать процентов по несущему.

«Несущим» назывался ламповый зелёненький индикатор, который, жалобно моргая своими лепестками, показывал мощность принимаемого сигнала. Я, к тому времени уже познавший в школе, что такое проценты, никак не мог взять в толк, почему весь круг индикатора принимается за сто двадцать, а не за сто процентов как должно было быть по логике вещей и как на этом круге можно отличить сто семнадцать процентов от ста десяти.

Уже несколько позже, подписавшись на журнал «Радио», я из него узнал, что пять-девять-пять это высшие баллы международной шкалы слышимости у профессиональных радиолюбителей. Но у наших «хулиганов» все были на пять-девять-пять, ну разве что девяточка «чуть-чуть завышена»…

Обрадованный тем, что его так здорово принимают в городе Ростове, «Гиря» желал своему собеседнику «семёрочку – троечку на конец антенны», что означало – конец связи и врубал «Алёшкину любовь» для Веры и Светы с Южного.

«Молоток», живший где-нибудь за две-три улицы, тут же беззастенчиво перенесясь из Ростова в Шахты, включал Дана Спэтару «От зари - до зари, от темна - до темна» для Маши с Артёма.

Все довольны, все смеются…

Э-э… нет.

Не все смеются.

Не смеются жители близлежащих от «Гири» и «Молотка» домов, поскольку во время включения передатчика, экраны телевизоров покрывались полосами, а из динамика раздавался голос того же «Гири».

Жители писали жалобу в милицию.

Милиция принимала меры – реагировала на «сигнал».

Легенды об этих событиях ходили совершенно невероятнейшие. Рассказывали, что по городу ездят пеленгаторы, видимо сродни тем, которые мы позже увидели у немцев в фильме «Семнадцать мгновений весны».

С точностью необыкновенной, они пеленговали сигнал очередного Эрнста Кренкеля, поскольку, жили «кренкели», как правило, в частных домах и в самый неподходящий момент, доблестные органы, врываясь на частное подворье изобличали преступника с поличным.

Жуть.

Но, наверное, что-то в этом роде было, поскольку, включающиеся без позволения источники радиосигнала, нервировали эти самые компетентные органы, а также действительно мешали работе тех же аэродромов.

И всё-таки, несмотря ни на что… стать «любителем» очень хотелось.

Вскоре одноклассник Лёха, заговорщицки оглядываясь, показал мне лист бумаги. На нём была схема.

Схема передатчика.

Простая как швабра. Собранная на одной единственной лампе.

Но, тем не менее - работающая.

После занятий мы пошли к Лёхе.

Намотать катушку и спаять конструкцию, было делом одного часа.

Антенна у Лёхи была классная, из двухмиллиметрового медного провода, длиной метров пятьдесят. Иметь неклассную антенну в нашем кругу считалось неприличным.

Подключив «машинку», (так эта штука называлась « в народе»), к старому приёмнику «Балтика» и лапнувшись для пробы за вывод антенны (от высокочастотного тока которого, горела кожа на пальцах), мы вышли в эфир.

Позывной был самый скромный – «Кардинал».

Мы по очереди «кардиналили» и когда нам отозвался первый из расслышавших нас корреспондентов, радости нашей не было предела.

Само собой, принимали нас на пять-девять-пять и всё такое прочее.

Периодически мы поглядывали в окно, не подъезжает ли там машина с антенной на крыше? Машины не было.

Поработав часа два, мы разобрали машинку. Мы уже знали из рассказов, что додельные мильтоны ищут передатчики везде: на чердаках, в бочках с квашеной капустой и даже в ящиках с помидорной рассадой.

Неистощим был на выдумки наш народ.

Мы с Лёхой пошли по более простому пути. В случае «атаса», разобрать спаянную конструкцию заняло бы не более одной минуты. А детали – они и в Африке детали.

Что с них возьмёшь?

И всё-таки, мы попухли.

До милиции, правда, дело не дошло.

Увлекшись, мы начали прихватывать и то время, когда телевизионный перерыв заканчивался и соседи вместо последних новостей с очередного партсъезда могли видеть на своих экранах мелькающие полосы и зигзаги.

Вычислили Лёху быстро.

Когда я в очередной раз выглянул в окно, то увидел, что здоровенный, толстый дядя Сёма палкой пытается сбить несколько провисшую за последнее время антенну, а двое других уже идут через двор, о чём-то оживлённо переговариваясь с Лёхиным отцом.

Машинку разобрать мы-таки успели и к моменту вторжения сидели, задумчиво глядя на входную дверь.

Вошедшие оглядели наш стол заваленный деталями. Лёхин отец спросил:

- Ну и чем вы тут занимаетесь?

- Уроки делаем, - невинно глядя на него ответил Лёха.

- Вот среди этого всего? – вопросительно повёл рукой отец.

- Так устные, - опять утвердительно кивнул головой Лёха.

Один из мужиков, самый сообразительный, принялся щупать лежавшие на столе детали. Дойдя до раскалённой лампы он обжегся, подхватил её как картошку из костра и начал перебрасывать с руки на руку, приговаривая:

- Брешуть Михалыч. Ей бо брешуть. Лампа-то горячая и приёмник работает, только громкость убрали.

Приёмник действительно работал. Впопыхах забыли выключить.

- Ну ладно, - Лёхин отец насупился. – Ты иди домой, - это мне. – А с тобой я сейчас разговаривать буду, – это уже Лёхе.

Делать было нечего, и я поплёлся домой.

Назавтра Лёха мне рассказал, что обошлось без мордобоя и прочих варварских воспитательных средств, но в порыве гнева, его отец сгрёб все детали в кучу и высыпал на помойку.

Из помойки Лёха их доставать не стал.

Мы ему потом новых, всем обществом насобирали.

Говорят, позже государство как-то решило вопрос с «хулиганами», выделив им для работы частоты на которых они никому не мешали. Не знаю. Возможно.

Так что – «семёрочка - троечка… на конец антенны».

Бывайте…

Просмотрено: 17820 раз(а)

Обновлено 07.11.2003 в 11:41
Автор - Горохов Сергей Александрович

Обсуждение этой статьи

Все статьи на CQHAM.RU
Экспорт статей с сервера CQHAM.RU

<< Назад

HOME